dim_deev (dim_deev) wrote,
dim_deev
dim_deev

  • Location:
  • Mood:
  • Music:

Дорога через желтое поле. Свидетель. Глава десятая

Выкладываю очередную главу Дороги, написанную так быстро из-за трагизма отсутствия интернета половину недели =)
Исправил вступление. Убрал лишнюю экспрессию. В выходные хочу доделать последнюю, одиннадцатую главу Свидетеля и приступить ко второй части книги. Рабочее название будет "Ведьмины пляски".

Начало тут: http://dim-deev.livejournal.com/28493.html

Иллюстрация Мурата Тюрана. (Свои иллюстрации начну делать в воскресенье. Блог станет художественным. Бггг =))

Как всегда: ОСТОРОЖНО МЕГАМНОГО!!! БУКВ!!!
Глава десятая.

Город удивил меня. Я ведь за эти три недели ни разу так и не удосужился сюда съездить, не смотря на многократные приглашения Игната. Ожидал увидеть следы войны, развалины, дороги изрытые воронками. Насочинял себе, не пойми что, а встретил меня уютный нарядный поселок с новенькими домиками, огромной центральной площадью и невероятно вместительным стадионом. И все вокруг пестрело разноцветными флагами, лентами и красочными транспарантами, натянутыми между домов и деревьев. Самая разная музыка лилась отовсюду. Пели динамики на столбах, играл духовой оркестр на площади. Уже у самой автобусной остановки, где мы с Томми вышли нас встретили молодые люди со скрипками, барабанами и трубами играющие зажигательно и весело. Запахи наполняли солнечный день, и я терялся, что мне больше хочется: соленой кукурузы, хорошего поджаренного куска мяса, или копченой рыбы, что так много и активно продавали девушки в торговых рядах. Тут ели все. Дети перепачканные мороженным, зрелые дамы утирающие жеманно платочками влагу источаемую кукурузой, мужчины что на картонных тарелочках держали ароматное мясо и, жуя, не переставали наблюдать за симпатичными молодыми девушками. Просто праздник живота. Складывалось ощущение, что население собравшееся в этом городке принципиально не ело последнюю неделю чтобы наверстать здесь на празднике.

Денег, что нам дал Игнат, оказывается, было довольно много. С одной из бумажек, что я протянул девушке, расплачиваясь за мороженное, мне дали сдачу аж восемь разноцветных денежных знаков. С какой-то совершенно детской и непонятной радостью мы с Томми облизывали мороженное и наблюдали за коллективными соревнованиями по бегу на стадионе. Комично выглядели полноватые мужчины, пытавшиеся догнать худеньких спортсменок. Но в конце их ждал приз, и они старались. Молодежь, что самоотверженно преодолевала полосу препятствий на время, нас мало интересовала, хотя именно они собрали вокруг себя самую большую толпу. Оказывается, соревновались старшие классы аж трех городов и за них болели от всей души.

Пройдя мимо батутов, на которых сначала прыгали спортсмены, а потом пустили детей резвиться, мы оказались почти у самой сцены. Игнат, узнав, что мы решили добираться без него, не расстроился, только попросил, чтобы мы к выступлению бургомистра нашли его возле сцены. Зачем мы ему так были нужны, оставалось только догадываться. Но самое важное было для меня не то что он жаждал нас увидеть на празднике, а то что он, не задавая вопросов, вернул мне мое оружие. Теперь будучи в костюме Защитника с заданной цветовой и формовой трансформацией, я почти ничем не отличался от местного мужчины в легкой спортивной куртке и довольно мятых, но чистых штанах. Но оружие, спрятанное в кобуре на животе, делало меня во сто раз опаснее любого из обывателей. Помня предупреждение Игната о том, чтобы я не попадался на глаза военным и добровольцам милицейских дружин, я аккуратно прокладывал наш с Томми маршрут подальше от них.

- Где сцена, мы выяснили. – Сказал я Томми, выкидывая пустой размокший бумажный стаканчик в урну. – Пошли теперь найдем эту крепость, о которой нам столько Игнат рассказывал. Он говорил, что именно оттуда будут сегодня фейерверки запускать.
- Может, пойдем на аттракционы? – Попросил меня Томми, указывая на вращающееся колесо обозрения за густой зеленью парка.

Рассудив, что до вечера еще слишком много времени я согласился. И не зря.

Я никогда не был сторонником всяческих каруселей и прочих испытаний вестибулярного аппарата. Мне хватило подготовки в интернате и в корпусе Защитников. Там нас крутили, вертели и разве что не выжимали. Такие процедуры, особенно, если они длятся из года в год с отвратительной периодичностью, заставляют на любой аттракцион и даже цепные качели глядеть со здоровым чувством отвращения. Но поездка на колесе обозрения мне понравилась. Я с восхищением оглядывал раскинувшуюся перед нами великую реку. Пыльные желтые стены крепости показались мне совсем невысокими. Завалившиеся во многих местах они не вызвали во мне должного пиетета. Зато море людей, что было под нами, меня вполне впечатлило. Вспомнив о том, как Игнат рассказывал о дополнительных мерах безопасности на празднике, я невольно усмехнулся. В такой толпе никакие меры безопасности точно не помогли бы. Сюда бы два излучателя массовых, подумал я мечтательно, чтобы гасить возможность агрессии и панику. А лучше три.

Поездка на колесе позволила мне запомнить местность и подготовить план выхода из городка. Я трезво оценил возможности отхода и не видел никаких проблем. Томми останется в толпе и выберется вместе с ней, а мне после выполнения задачи в режиме невидимки придется уходить в холмы, окружающие город, где не будет возможности столкнуться ни с людьми, ни с техникой.

Внизу мы с Томми нашли в парке пятачок не занятой никем травы и с удовольствием уселись на ней, переваривая увиденное. Томми что-то мне рассказывал про то, как они в детстве летали с отцом на обзорных экскурсиях, и как он балдел от таких полетов. Я, слушая вполуха, думал лишь о том, как мне придется выполнять задуманное. Никаких эмоций я не испытывал относительно задачи. В конце концов, мне приходилось делать подобное раньше. Я не видел препятствий для исполнения. Разве что некая малая часть меня сопротивлялась моему решению. Но на позывы этой маленькой трогательной собственной части я внимания не обращал. В голове было только одно: завтра дочь может быть уже дома. Это стоило того, чтобы игнорировать все собственные душевные протесты.

Отсидев ягодицы, я предложил Томми еще прогуляться и сходить все-таки в сторону старой крепости. С радостью согласившись, он лишь попросил купить ему еще мороженного. Жара набирала свою неумолимую испепеляющую мощь. От предложения перекусить, он брезгливо отказался. Мясо убитых животных для него, как и для меня, было дико есть, а кукурузы просто не хотелось в такой жаре.

Взяв еще по одному стаканчику, мы направились в сторону реки. Мы уже доели мороженное прежде чем добрались до стен, поднимающихся практически из воды. Возле официального входа в бастионы стоял армейский патруль, и я не рискнул идти мимо него. Люди конечно, проходили мимо солдат и даже ничем не вызывали их внимание, но если там был в наличии замаскированный детектор метала он бы на меня не просто отреагировал, он заорал бы всеми голосами. Сам костюм защитника бы выдал меня с головой детектору. А ради прохождения поста становиться невидимым и тратить энергию очень не хотелось.

Вместо этого мы направились к берегу, и Томми с удовольствием сняв ботинки зашел по колено в воду.
- Горячая. – Сказал он, и я усмехнулся.
- Купаться у моста будем. Нечего потом ходить с мокрыми шортами народ смешить. – Сказал я, пресекая все его намеки. – И вообще, ты уже должен был ненавидеть плавать. Каждый день из воды не вылезаешь часами.

Он рассмеялся и вышел на берег. Я хотел ему сказать, чтобы он отряхнул ноги, прежде чем влезать в ботинки, но тревога системы остановила меня. Ошеломленный ярким выплеском информации я, забывшись, скомандовал вслух:
- Проверка фона. Активировать контроль. Защита. - Рука сама потянулась к поясной сумке и вытянула один «покатунчик». ПКТ черной мушкой мгновенно взлетел над моей головой, ожидая команды.

- Искать! – жестко проговорил я и только после этого заметил напуганный взгляд Томми. Не найдя нужных слов успокоить его, я просто пояснил: - Источник энергии. Неслабый ни разу. Тут близко. Скажи своей системе искать. Она покажет.

Детей не обучают всем возможностям систем, которые им имплантируют. Иногда они до чего-то додумываются сами, но чаще с годами система сама дает пояснения о своих невероятных умениях. Дети тогда бывают чересчур ошеломлены. К примеру, узнав, что каждый их шаг записывается и передается на пульт контроля, и может быть просмотрен, даже если повреждены блоки памяти, не вызывает особенного шока. А вот то, что система диктует даже то, что им снится – вызывает тяжелые реакции. До них начинает доходить вся бесчеловечность нашего общества, где ради безопасности мы с детства воспитываем детей даже во сне. Где система может тебя парализовать и предать твои интересы ради интересов общества. Где она может заставить тебя даже совершить самоубийство. Но с годами кодекс поведения приживается. Страхи уходят. Живем же мы всю нашу жизнь с осознанием того, что рано или поздно умрем. Так и наличие связанных с верхней частью позвоночника блоков системы перестает раздражать и пугать. А открывающиеся возможности бессловесного управления техникой, умение запоминать практически неограниченный объем информации, диагностирование организма и масса других плюшек делают наличие системы в тебе довольно терпимым явлением.

Томми озабоченно напряг лицо и, кажется, попытался приказать своей системе. Но видно она его не поняла, и мне пришлось дистанционно открыть ему вид на источник энергии. Его виртуальный свет заливал все вокруг. В этом мареве всполохов освобожденной энергии нельзя было даже определить источник.

- Фон повышенный. – Констатировал я, считывая данные. – Не критично, но несколько указывает на характер объекта. Искать пойдем? Покатун зовет.
- Зачем? – Удивился Томми. – Если там радиоактивность.

Я усмехнулся и сказал:
- Хотя бы затем, что они не используют ядерную энергетику, и этот объект, что бы он из себя не представлял, не местный. И включился он только что. Иначе бы я его почуял бы раньше.

Томми натянул на грязные ноги ботинки и со скепсисом на лице поплелся за мной. Может, и не надо было его тащить, но наедине оставлять – слишком много мороки перенастраивать невидимый поводок, что нас связывал.

ПКТ ждал нас в метрах пятистах от входа в крепость. Обрыв скатывался в реку, и пляжа там не было. Пришлось идти прямо в воде. Звуки праздника давно стихли за нашими спинами. Отгороженные от людей обрывом мы оказались в полном одиночестве. Это было и к лучшему. Зачем нам вопросы, куда это мы вплавь одетыми собрались.

Узкая щель меж двух огромных базальтовых глыб чернела перед нами и не вызывала особого энтузиазма лезть в нее. Но ПКТ уже проскочил внутрь и светился маячком далеко в темноте. Естественно, я пролез первым. Оказавшись внутри каменного мешка, я подкинул еще несколько покатунчиков и скомандовал им светить. Камера осветилась довольно ярко, и я смог разглядеть пространство вокруг себя. Пол был застелен толстенным слоем речного песка. Стены перемазаны копотью и разными надписями. И проволока натянутая, чуть выше моего роста, из одного угла в другой.

Сзади я услышал Томми, но даже не обернулся. Я смотрел на объект излучения и пытался разгадать смысл происходящего. Подопечный раньше меня решился подойти к объекту. По уступам в стене он поднялся почти на самый верх, где была закреплена проволока, и потянулся чтобы снять эту несуразность.

Объект был обычным мешочком, насколько я мог судить. Из мешочка торчали крученые проволочки, которыми он и цеплялся за натянутую через все помещение проволоку потолще. Привлекало в нем даже не то, что без сквозняка или воздействия объект раскачивался. А то, что на нем была нарисована дурацкая, но такая смешная улыбающаяся рожица.
Томми почти дотянулся до смешной игрушки, когда нас обоих напугал раздавшийся голос:
- Руки убери, балда, да-да.

Томми рухнул на пол. А я, присев на колено выхватил оружие и прицелился в говорящее нечто на проволоке. То, что говорил именно он, система безошибочно выделяла как целеуказание. Раскачиваясь, мешочек проехался по проволоке почти метр и остановился.

- Ох-хо-хо! Камнями в меня кидали, ручки-ножки выдергивали. Вот пришла пора, и стрелять в меня хотят.
Даже не думая расслабляться я спросил:
- Ты что такое?
- Это вопрос?
- Да.
- Ответ найдешь ты в глубине сказаний веры и надежды. Оставшись в коже как в одежде. Без чувств, но с призраком в душе. Я вечен, но не вечна вечность. Я символ знания чудес. Я пыль, песок и бесконечность. Ответов хватит вам вполне.

Воцарилась тишина и только чуть поскрипывала проволока, по которой это существо поехало обратно в верхнюю точку.
- А попроще? - Попросил Томми, потирая ударенное колено.
- Слышишь, балда, я не для тебя тут вишу. И не тебе спрашивать. – Капризно отозвался мешочек с улыбкой.
- А для кого ты висишь? – Не унимался Томми.
- А вон, стоит, думает, а не распотрошить ли меня, посмотреть нет ли во мне переговорного устройства.

Я был поражен. Я ведь действительно думал начать сеанс разоблачения дикой магии. Но эти слова меня остановили. Словно извиняясь, я пояснил Томми:
- Проволока натянута как антенна. Я подумал, что кто-то хочет с нами поговорить, не встречаясь лицом к лицу.
- Ты угадал, дал-дал. – Засмеялось существо. – Только бояться тебе нечего. Убери пукалку. Здесь кроме вас стрелять не в кого. Спрашивай. Не тяни. Заряда много, но дел еще больше.

Я спросил самое важное для меня:
- Где моя дочь?
Раздался довольно неприятный скрежещущий смешок и голос ответил мне:
- Тебе все сказано и все даны ответы. Вопрос не стоит времени, поверь. Тут не помогут даже мудрые советы. Иди, ищи. Ведь ты же знаешь дверь? Зеленым полотном забора. В кустах малины у дороги полотна. На синем круге цифра двадцать девять. Такая станция одна. Хо-хо-хо-хох…

Я убрал пистолет и потянул Томми к себе поближе. Что-то происходило нереальное и от того пугающее.
- Ты сказал, что висишь тут специально для меня. Кто тебя повесил?
- Детские руки связали мешок, внутрь его положили песок, дунули разом, сказали слова. Думали - будет смешная игра. Думали, что, получив все ответы, станут умнее и зорче глядеть. Нет тех детей, да и взрослых уж нету. Есть только я, чтобы вечно висеть. И приходили другие, не спорю. Спрятали клад, оживили меня. И поручили связаться с тобою. Время у нас еще целых полдня. Хо-хо-хонюшки…

Он уже не смеялся. Он словно старик кряхтел, раскачиваясь и катаясь по проволоке.
- Ты не ответил кто они! – Настаивал я.
Существо брезгливо отвернулось от меня и укатило наверх.
- Есть вопросы – спрашивай. – Раздалось оттуда. – А нет, так мне есть чем заняться.
- Что будет, если бургомистр разорвет путь? – Спросил Томми.
Существо не ответило, и тогда вопрос повторил я. Но и мне оно не ответило. Лишь посмеялось.
Я сел на песок и, задрав голову, смотрел на его упражнения на проволоке. Я догадывался, что он ждет какие-то другие вопросы, на которые кто-то этот механизм программировал. Но если так почему было просто не оставить послание. Так и так, тебе надо сделать то-то и то-то. Но нет. Я должен распутать заложенный алгоритм, чтобы получить послание в полной мере. Что ж.

- Те, кто тебя оставили, знали будущее и что я приду. Как они это узнали? Ведь столько лет даже путь был прерван.
- Разве летом ты гадаешь будет или нет роса утром? Скорее всего будет. Разве разрушенный мост не восстанавливают, если он действительно нужен? Разве Человек не хочет, чтобы его дело жило, когда уже он уйдет? Не то спрашиваешь, балда. Я здесь. Ты здесь. Если ты готов и знаешь, что спросить, я знаю, что ответить. Если нет, то может и, правда, ты не тот.

В этот раз существо смеялось искренне. От души и долго. Я прервал его смех своим признанием:
- Я должен убить бургомистра и не дать ему разорвать путь.
- Должен. – Утвердительно сказало существо: - Но ты уже нарушал свой долг не раз. Может потому тебя и выбрали, чтобы ты нарушил еще раз его?

- Если я все же убью его. Это поможет мне найти дочь? Не получится ли так, что путь все равно разорван будет?
- Все пути придут в упадок. Прорастет травой асфальт. Рано, поздно, ведь неважно. Важно, что б она прошла?
- Не понимаю. – Честно признался я.
- Ведьма ржавью все покроет, сердце, разум все сгниет. Если кто-то дверь откроет, все вокруг себя сожрет. Собирает урожаи горя, войн и слез тоски. Раздает свои подарки – боль несбывшейся мечты.

- А попроще? – Спросил я.

Но мне не ответили.
- Так. Давай по другому, – решился я. – Что конкретно тебе велели мне передать?
- Балда, балдается балдою, – радостно ответил акробат на проволоке: - Слушай и запоминай. Корону железную трогать нельзя. Она не твоя, не его, не моя. Пусть девочка прячет свой страшный секрет. Пусть радость разрушит каленый стилет. И только мосты снова Вечность сведет. Путь движется дальше, не трогай ее. И пусть завершит дело давних веков. Пусть снова увидит ветерков без оков.

- Охренеть, - не выдержал я, понимая, что ничего не понимаю.
Томии выразился еще более грязно.
- Но я реально ничего не понял! Скажи, что мне сейчас делать. Ведь если я сделаю то, что они велят…
- Они всегда всем велят, – жестко и с презрением сказало существо. – Надоел ты мне. Да и полдень уже.
Он как-то странно и тоскливо пискнул и обмяк, медленно скатываясь по проволоке все ниже и ниже…


… Игнат увидел нас в толпе и поманил к себе. Пробираясь между людьми, приходилось все время извиняться. Плотно было настолько, что даже Томми еле просачивался.

- Ну как вам? – Перекрикивая музыку из динамиков, спросил Игнат, только мы подошли к нему. - Нравится?
- Да! – ответил за нас обоих Томми. – Только шумно очень.
- Пошли! – позвал он нас за собой.
В автобусе, припаркованном за сценой музыка была тоже слышна, но хотя бы не приходилось орать, чтобы услышать друг друга.

- Нагулялись?
- Ага. – Довольно сказал Томми. – А вы что специально к темноте подъехали? Сейчас уже фейерверк запускать будут.
- Да. – Кивнул Игнат. - Но ненадолго. Сейчас бургомистр буквально за пять минут выступит, и повезем его обратно в город. Так что без фейерверков.

- Мы с вами. – Сказал я, мне эти развлечения в небе были не нужны. – Ты на машине?
- Нет. Мы поедем все вместе на автобусе. Так безопаснее. Не я. Охрана так решила. Они кортежем пойдут рядом.
- Ну и замечательно. Сказал я.
В этот момент музыка прекратилась, и зазвучало какое-то плохо различимое объявление. После него раздался шум аплодисментов и немногие одиночные выкрики. И скоро я услышал искаженный динамиками голос бургомистра. Различить его слова не получалось, да и смысла в понимании их я не видел. Для меня было главное, что бургомистр будет со мной в автобусе и очень скоро.

- Сейчас поздравит. Начнутся залпы. И мы под них тихо уедем. – Сказал Игнат, вслушиваясь в голос бургомистра. Он вдруг покачал головой и сказал как-то слишком удивленно: - Подумать только. Двадцать лет с войны прошло. Уже появились дети тех детей, кто не видел войны. Города отстроили. Жизнь наладили. И теперь эти твари опять лезут. Надеюсь, мы справимся, и не придется очередной раз штурмовать их бастионы.
- Что-то еще случилось сегодня? – спросил я.

- Нет. Вроде ничего. Никого не убили. Эту сволочь тоже нигде не видели. Или выжидает, или вообще уехал. Не на одном же нашем городе свет клином сошелся.

Я чуть отодвинул занавеску и посмотрел на сумеречное небо. Уже почти стемнело. Это было мне на руку. Томми, весь ерзая рядом со мной, спросил у Игната:
- Послезавтра ты нас проводишь?
- Обязательно. Если конечно поезд будет. А то эти полнолуния. Такие ненадежные. – Рассмеялся почему-то он. – А ты так торопишься уехать? Насколько Харн рассказывал, там тебя ничего хорошего не ждет.

- Ага. – Кивнул Томми, а я осуждающе поглядел на Игната. И мне очень не понравилась хитринка в его глазах.
На всякий случай я спросил у Томми:
- Ты, дружок, рассказал Игнату, что с тобой сделает твоя система, если вдруг ты сбежишь или тебя похитят?
Улыбочки пропали. Значит рассказал. И то хорошо.
Речь бургомистра окончилась громкими аплодисментами. Зазвучала вновь громкая музыка и буквально сразу же в небо рванули красочные ракеты. С громом распускались во тьме шикарнейшие яркие цветы и созвездия. Даже я невольно был заворожен этим зрелищем. Отодвинув занавески, мы довольно смеялись, когда очередная огненная хризантема озаряла небо.

Двери автобуса открылись. В салон поднялся незнакомый мне мужчина. За ним еще один. Оглядев нас и кивнув, они прошлись по салону. Не торопясь, в автобус поднялся бургомистр. И тут время для меня остановилось…

Спихнув Томми в проход, я выпрямился, одновременно вынимая оружие из кобуры на животе. В эти доли мгновений мозг лихорадочно отдавал приказы. Костюм стал прозрачным. Капюшон полез вверх, пытаясь успеть накрыть голову.

Улыбка еще так и не успела сползти с лица Игната. Бургомистр еще даже не видел, что я в него целюсь. Двое охранников так и не повернулись на мой рывок, а я уже открыл беглый огонь.

Девятнадцать пуль выплюнул мой пистолет. Лобовое стекло просто перестало существовать. Раздался чей-то вскрик боли в ночи. Я видел краем глаза, как Игнат слишком медленно поднимается со своего места, и наотмашь ударил его по шее. Его швырнуло обратно к окну, а я двинулся вперед, не веря своим глазам.

В бургомистра не попала ни одна из пуль. Он стоял и ошеломленно оглядывался. Ну, а дальше меня повалили, заломили руки, отобрали пистолет и стали методично избивать.


… На вторые сутки меня навестил Игнат. При входе в камеру он, словно вспоминая, потер шею и не торопился ко мне приближаться. А моя короткая цепь не позволила бы мне даже протянуть ему руку для пожатия. Да и не был я уверен в том, что он пожмет мне руку.

Игнат сел на стул, принесенный с собой, и кивнул охраннику. Тот закрыл тяжеленную стальную дверь и оглушающе передернул засовы.

Сев ровно на кровати и, поправив цепи на руках, чтобы не мешались особо, я сказал:
- Привет. Чем порадуешь?
Игнат достал бутылку с водой и протянул мне. Пить было приятно. Мне катастрофически не хватало весь день воды. Три кружки за день с чуть тепловатой мутной водицей было чересчур мало для взрослого организма.
Напившись, я поставил бутылку рядом с собой на полу и выжидающе поглядел на Игната.

- Есть предложение. – Сказал тот, даже не поздоровавшись. – Завтра поезд, как ты знаешь.
Дождавшись моего кивка, он продолжил:
- Мы отпустим тебя. Но за это ты сейчас же снимешь с Томми эти свои чары. Я не могу держать его в соседней камере только потому, что он дуреет, если отходит от тебя больше чем на сотню метров.

- Хорошо. – Согласился я легко и просто. – Веди его.

Игнат недоверчиво посмотрел на меня.
- И ты вот так просто это сделаешь. Не отчебучишь ничего?
Я пожал плечами и спросил, пытаясь делать честным свой голос:
- А зачем?

Игнат покачал головой и сказал:
- Томми много рассказывал про ваш мир. И говорит, что тебе там грозит суровое наказание, если ты не доставишь его. Вплоть до высылки в какие-то ужасные новые миры, где и дышать нельзя.
- Томми много сочиняет. – Уверенно сказал я. – Если за каждое невыполненное задание ссылать Свидетеля, то интернаты просто не будут успевать их готовить.

- Но у тебя, он говорит, тяжелое преступление. Если вскроют твою память, он так и сказал, то тебя действительно накажут.
- Может быть. – Согласился я. – А может быть и нет. Вся ситуация нестандартная. И стандартным наказание для меня быть не может. Поглядим.

Он помялся и сказал немного заискивающе:
- Харн, а если ты останешься. Не станешь возвращаться?
Я рассмеялся. Понимая, что сказал что-то не то, Игнат попросил объясниться.
- Ты видел, что происходит с Томми? Когда он пытается уйти дальше ста метров? – Спросил я. – Так вот в моем случае все гораздо серьезнее. То, что во мне зашито, будет терпеть долго не подчинение приказу или невозвращение. Но однажды оно просто меня выключит. Чтобы мои знания не достались дикарям вроде тебя, Игнат. Как свет. Нажимаешь, и он выключается. И давай честно. Я не хочу тут у вас оставаться. Это долго объяснять. Вы сами не понимаете в какой помойке живете. Насколько у вас все дико и противно мне. Эти машины дымящие. Эти ваши сигареты. Эти ваши пьяницы. Даже то, что вы мясо животных едите… ты просто не знаешь насколько это неприемлемо для меня. Я умею молчать, Игнат. Я умею терпеть. Я бы может через десяток лет и привык бы. Но только не будет у меня десятка лет. Даже пяти лет не будет. Я должен выполнять порученное мне или вернуться, или умереть. Все просто. В детстве я был плохим мальчиком. И меня из второй экономической зоны забрали в первую в интернат. Наша система порождает слишком мало непослушных детей и, вообще, детей. Поэтому моя родина не там, где я жил с дочерью и женой. А в значительно более худшем регионе. Но даже он – рай по сравнению с вашим измученным мирком, где вы, спустя двадцать лет, вспоминаете о ваших войнах и празднуете победу. Я не могу остаться. Я должен искать дочь. А перед этим я должен вернуть Томми.

Игнат тяжело вздохнул и сказал:
- Тогда у нас тоже нет выбора. Мы не можем тебе отдать ребенка. Я верю ему и тому, что он рассказывает. Я не прощу самого себя, если отпущу его туда, где его ждет такое.
Я пожал плечами. Это был пат. Все что угодно можно сделать со мной, но это гарантированно сведет с ума Томми. А он им как-то приглянулся.

- А если ты продолжишь поиски дочери? Ведь она же тоже часть твоего задания. Скажем, вернешься за Томом через несколько лет. Может он и сам уже захочет обратно, и ему будет тут противно так же, как и тебе…
В голосе Игната было столько надежды, что я невольно улыбнулся.

- Я не знаю. – Честно ответил я. – Ты всерьез думаешь, что система скажет мне алгоритм своих расчетов и предупредит в каком случае она меня просто грохнет? Это не так работает. Делай свое дело и будь что будет. Мое дело сейчас Томми.

Игнат поднялся и подошел ко мне поближе.
- Ты можешь сам что-нибудь придумать? Ты жить-то, вообще, хочешь? – Раздосадовано спросил он.
Задумавшись, я постарался ему честно сказать:
- Игнат, я очень сильно запутался. Есть один человек там у меня… старый судья, который может мне помочь. Мне нужно очистить блоки памяти. И не только у меня в теле. Но и в общей системе контроля. Но пойдет ли он мне навстречу - я не знаю. Скорее всего нет. Возвращаться без победы мне нельзя. Хочу ли я жить, зная, что не имею права вернуться к жене? Хочу ли я жить, зная, что второй раз меня не выпустят на поиск дочери? Хочу ли я дальше существовать в вашей вонючей помойке… Не уверен, Игнат. Ты уж прости. Это все-таки твой дом. Но перспектива меня не радует.

- А если удалить эту твою систему? – С надеждой спросил он, словно не слышал, о чем я ему говорил.
- У Томми – можно. У меня нет. – Честно ответил я и развел руками. – У Томми все просто. Там главное отсоединить блоки от нервных выводов осторожно, иначе может зрение потерять разом. Ну, в общем, там сложно, но возможно. А у меня два уровня защиты. Один сознательный. Если кто-то попытается изъять блоки и систему не имеющий на это права – сработает защита и прибьет мозг напрочь и навсегда. Стану овощем. А если скажем, меня усыпить и попытаться ее снять без кодов доступа, стану инвалидом в коляске. Все, как всегда, просто, Игнат. Тебе это кажется дикостью, как и мне твой мир. Но мы так живем. Уже очень давно. И для нас это норма. Ответственность определяет твой социальный статус, а система твою общественную безопасность.

Он забавно почесал затылок и спросил:
- И что предлагаешь?
- Два варианта. Первый я забираю Томми. Возвращаюсь. Иду к старому судье и все выкладываю. Я умею быть убедительным. Есть шанс, что сотрут все воспоминания или уберут и засекретят. А меня, что бы не вывдавать ничего, оставят в покое. Это будет выгодно всем.

- Томми… - прервал меня Игнат
- Если первый вариант сработает, то его вернут в интернат получать специальность. И он будет молчать с прошитым в системе молчанием.
- А если не сработает? Этот твой судья… что он должен сделать, если по вашим законам.
- Нас обоих, как минимум сошлют. Да, в общем-то, это и все что с нами можно сделать. Я наверняка потеряю жену. Не смогу вернуть дочь. Томми проживет нормальную жизнь в месте чуть получше, чем ваш мир. Если он не сбежит через поезд, как задумал.


…Томми он привел через минут двадцать. Мальчишку трясло. Он боялся. Понимая, кто я и, что для меня ничего не стоит честное слово перед моим долгом, он отказывался до последнего момента. Пока Игнат ему не сказал, что это единственный путь не попасть на родину. И что, меня в любом случае они выпрут.
- Расслабься. – Сказал я ему, но подумав, добавил: - А, впрочем, все равно. Я снимаю все блоки. Понятно? И заложу в твою систему полностью данные как ее удалить. Любому хирургу объяснишь и, если он не безрукое создание он это сделает. Ты меня понимаешь?

Томми судорожно сглотнул и кивнул.

Я приступил к распутыванию его оков сознания. Давалось мне это легко. Моя система, синхронизировавшись с его, быстро нашла нужные уровни и резала запреты, словно нож тонкие веревки. Рывком наотмашь… Я снимал все запреты. И школьные, и интернатовские, и свои по дороге. Я снимал запреты социальные. Я возвращал ему его сущность, какой бы она не была. Он становился свободен. Я снимал тревоги неправильного и аморального поведения. Я снимал программы управления сном. Я вычеркивал ему знания о техническом строении. То, что он узнал о ядерной энергетике или об устройстве и работе психотехники, все выжигалось мной вкупе с данными о социальном строении нашего общества. Хотите Томми? Вот вам Томми. Девственный, как и любой ваш собственный ребенок. Не умеющий бегать пятьдесят километров или прыгать на семь метров в длину. Снимая стимуляцию психики, я задержался и оставил ему умение быстро обучаться. Он не жил в этом мире. Ему придется много и быстро понять. Я должен был оставить ему хоть какое-то преимущество.

Когда я закончил, Томми обвалился на пол. Игнат поднял его и, испуганно глядя на меня, спросил:
- Ты его убил?
- Нет. Система перегружается и отключила его, чтобы, проснувшись, он воспринимал новое, как данность. Сейчас в себя придет.

Томми и правда пришел быстро в себя. Сел на стул, держась за руку Игната, и жалобно посмотрел на меня. Я только пожал плечами.
- Это плата за свободу, Томми. – Сказал я ему почти с насмешкой. – За все надо платить.
- Харн… я не помню дом… - С ужасом проговорил он.
- Это пройдет. Ты все вспомнишь, когда новые параметры приживутся. День. Максимум два. Я кое-что не стал удалять, но и великим строителем звездолетов ты тут уже не станешь. Извини, Томми. Это ведь даже не третья технологическая зона. Это хуже. Но ты захотел остаться. Это был твой выбор. А мне придется уйти. И ждет меня там очистка похлеще, чем у тебя.

- Я знаю, – тихо проговорил он и ушел из моей камеры. Игнат пошел с ним.

Они оба вернулись через полчаса, когда убедились, что больше мальчика ничего не спутывает…

З.Ы. Через пару часов выложу небольшой рассказик о котоводстве =)))

Tags: Дорога через желтое поле
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 6 comments